Аннотация. С целью установления исторических условий проникновения на Русь в середине XVII века западноевропейских архитектурных традиций нами был рассмотрен ряд факторов развития отечественной культуры в указанный период, в том числе в сфере изобразительного и декоративно-прикладного искусства, а также – литературы. Данные анализа ряда исторических источников легли в основу написания данной статьи.

Ключевые слова : барокко, архитектуры, стиль, декоративность, палаты, фасады, быт, эстетическое воспитание.


С утверждением новых социально-экономических отношений (рост товарно-денежных отношений, региональной специализации и развитие внутреннего рынка) связано наступление важнейшего этапа этнического развития русского народа – начало формирование русской нации. Веяния «нового времени» отразились в русской культуре в продолжающемся усилении светских и рационалистических идей.
Процесс «обмирщения» русской культуры приводил к постепенному отказу от средневековой религиозной парадигмы общественного сознания. Менялись вкусы, этические и эстетические нормы русского народа, менялось мировоззрение людей, их представление о собственной роли в жизни страны.
Тенденция к «обмирщению» в зодчестве проявилась в усилении светских мотивов, отказе от строгих церковных канонов, средневековой строгости и простоты и, напротив, - в стремлении к внешней нарядности, живописности и декоративности, что приводит к постепенному сглаживанию отличий культовых и светских сооружений: «В гражданском строительстве последней четверти XVII века все сильнее проявляется стремление к симметрии в композиции здания, к ясности его членения и декоративного убранства» [4, стр. 132].
С начала царствования Фёдора Алексеевича московской храмовой архитектуре проявляет себя новая струя западноевропейских влияний, быстро вылившаяся в мощные формы барокко. Ещё задолго до этого времени, со второй трети XVII века, начала постепенно подготавливаться нужная для этого почва. В Москве начался спрос на европейское образование и просвещение. Потребность такого образования всё более и более охватывала москвичей, и находились люди, непосредственно знакомые с западноевропейским образованием и бытом. Начальник Посольского приказа А.Л.Нащокин знал не только латинский язык ,но и немецкий, сближался с иностранцами, завел у нас заграничную почту и рукописную газету «Куранты», сообщавшую о западных событиях. Позднее горячим поклонником Запада был князь В.В.Голицын, также являющийся начальником посольского приказа. В его доме в Охотном ряду всё было устроено на европейский лад: в больших залах простенки были заставлены зеркалами, на стенах висели портреты русских государей и «немецкие» географические карты. Голицынский дом был центром для приезжавших в Москву образованных иностранцев, которым приписывалось появление в Москве многих иноземных новшеств. Бытовые перемены также начинают проникать в жизнь москвичей. В обычаях высшего класса эти нововведения были наиболее значительными. В домах бояр появилась заграничная мебель, часы, картины, даже статуи, и наконец, русские люди стали одеваться в иноземные наряды. В сфере искусств тоже появляются различные нововведения. Вместо русской резьбы, по одной только поверхности дерева, появляется «фигурная» немецкая работа в духе барокко. Вместе с «фигурной» немецкой работой в иконостасы проникает новый «классический» архитектурный строй с колоннами, карнизами, кронштейнами, клеймами в виде картушей и другими иноземными декоративными элементами. В договорах по устройству иконостасов того времени интересна смешанная терминология, искаженных немецких названий с русскими, указывающая, что эти названия употреблялись давно и были одинаково понятны обеим договаривающимся сторонам. Лучшим представителем иконописи той поры являлся царский иконописец Симон Ушаков. Он писал в двояком стиле: в так называемом, иконописном, и во «фряжском», в котором он соединял византийские традиции с западной техникой живописи рисунка. Искусствовед В.Д.Чёрный считает наиболее примечательной икону С.Ушакова «Насаждение древа государства Российского». В своей работе он отмечает: «Откровенное стремление Симона Ушакова к живоподобию сказалось в подчеркнуто объёмно светотеневой моделировке ликов многочисленных персонажей иконы, точно воспроизведённых побегах виноградной лозы, близкой к кремлёвской крепости с её довольно сложной системой фортификационных сооружений». Художник тщательным образом прорабатывает все детали, что несколько снижает цельность восприятия произведения. Тем не менее ,налицо выделение центральной ветви композиции, которую составляет Успенский собор, образ Богоматери «Умиление», произрастающий из центрального купола храма, и сегмент неба с Богом, передающим ангелам велум - кусок красной ткани, распростёртой над Богоматерью и собором в знак покровительства. Центральная часть изображения щедро обрамляется ветками древа с яркими красными цветами и зеленоватыми медальонами со святыми, наполняющими смыслом цветущий сад российской государственности ». [1,стр 33-34]
В области архитектуры, конечно, не пропало даром сооружение Никоновского Ново-Иерусалимского монастыря, где работали иноземцы и при работе, вероятно, использовались образцы орнаментов из двух немецких книг. Известно, что польские и литовские мастера ,сооружавшие этот монастырь , при патриархе Никоне , потом рассеялись по «государевым работам» и пополнили кадрами Оружейную палату. Эти же мастера участвовали и в строительстве знаменитого Коломенского дворца под Москвой, куда были взяты и указанные выше «две немецкие книги по резному делу». В каменной московской архитектуре этого времени первые мотивы западных новшеств сказываются в гражданских сооружениях. Было построено много гидравлических сооружений ,плотин, искусственных прудов, на которых были расположены разнообразные заводы. Всё это хозяйство требовало знающих людей. Главным механиком этих устройств был Густав Декентин (приехавший в Россию в 1658 году) со своими подмастерьями. Из чисто гражданских сооружений эпохи Барокко Москва сохранила очень немного. Все многочисленные сооружения этого времени в Кремле не уцелели. Исчезли каменные хоромы царевны Софьи. Исчезли также Государевы каменные хоромы, исчезли все «висячие сады» и открытые террасы , помещённые над кровлями Оружейной и Приказной палат и на палатами царского Запасного дворца. Вместе с Приказами был сломан и знаменитый Посольский приказ, построенный князем В.В. Голицыным, который с таким старанием он устраивал «заграничный лад». Не уцелел и его собственный знаменитый в то время, тоже устроенный «на заграничный лад», дом в Охотном ряду. Случайным остатком былых барочных украшений всех этих зданий является пышная обработка окон главного фасада Грановитой палаты, выполненная в 1684 году, а также и оригинальная обработка древней Кутафьей башни, являвшейся, вместе с надстройкой башни Троицких ворот , парадной обработкой въезда ко Двору правительницы Софьи, устроенном в 1685 году. И внекремлёвские сооружения постигла та же участь. Не сохранился и каменный мост через Москву-реку и замечательное сооружение конца XVII века – здание Главной Аптеки или бывший Земский приказ, находившееся на месте Исторического музея Здание Главной Аптеки было разобрано в 1874 году. К счастью, сохранились фотографии всех его сторон и планы, а также и фрагменты его изумительных изразчатых декораций, помещённых во многие Московские музеи. Из уцелевших Московских сооружений эпохи Барокко, прежде всего нужно упомянуть об изумительно декоративном надвратном тереме бывшего Крутицкого монастыря. Редкостное сплошное изразчатое убранство главного фасада терема, где очень сложная архитектурная обработка окон красиво выполнена из цветных красочных орнаментированных изразцов на таком же фоне, делает этот памятник гончарного искусства одним из самых выдающихся древних памятников Москвы. Другой выдающийся памятник гражданского характера-Сухарева башня. Построенная в два приёма Сухарева башня вначале не имела верхнего этажа и высокой шатровой ратушной башни с часами. Это была надвратная палата , увенчанная двумя шатрами, с узкой террасой , на которую вело открытое крыльцо. Минуя известную историю сооружения Сухаревой башни на месте прежних деревянных Стрелецких ворот ,отметим, что вначале её палаты не предназначались для какой-либо определённой цели. По возвращении из-за границы в 1698 году Пётр I, озабоченный скорейшим введением реформ, приказывает надстроить Сухареву башню для помещения «Математической и Навигацкой школы». Следы надстройки ясно видны в неровном соединении верхней палаты с нижней, но архитектурная её обработка, общая с низом, видимо, исполнена одной рукой, хотя и несколько нарядней. Особенно красивы в ней парные окошки , широкой кружевной лентой, опоясывающей верхнюю палату. Вся обработка башни рассчитана на чередование белого с красным, которое выполнено превосходно, несмотря на некоторую её громоздкость, башня выглядит стройной и величавой. Строители «Математических школ» ,вероятно, и всей Сухаревой башни, считается М.И.Чоглоков. Из монастырских сооружений большой художественный интерес вызывает декоративная надстройка башен ограды Московского Новодевичьего монастыря конца XVII века и надстройка башен ограды Московского Донского монастыря, построенного в период 1697-1711 годов. Эти надстройки выдержаны в духе упомянутой выше Кутафьей башни, т.е. проезда к Троицким воротам Кремля. В этих крепостных сооружениях при их ажурной обработке нет ровно ничего крепостного, но, несмотря на это, их затейливые формы как-то пристали к монастырским боевым твердыням, органически сливаясь с ними в красивый пояс, охватывающий группы многочисленных монастырских зданий. Особенно последним отличается Новодевичий монастырь, где очень много барочных зданий, о которых было уже упомянуто выше. В числе их находятся очень интересные палаты у северных и южных врат ограды. Из частных построек времени Барокко каким-то чудом уцелели каменные хоромы боярина Воякова с 1727 года хоромы стали принадлежать роду князей Юсуповых, которые позднее были реставрированы. Эта реставрация добавила к ним множество декоративных добавок, вызванных требованиями быта того времени и увлечением отделкой «под старину». Общая группировка хором, видимо, создалась не сразу, но их последняя декоративная обработка всецело принадлежит концу XVII века. Подобные архитектурные черты присущи и другим зданиям в гражданском строительстве, например в трапезной Троице-Сергиева монастыря, построенной в 1692 году. Искусствовед Н.Е.Мнева так характеризует её : «Трапезная, ,помещённая на арочной террасе-гульбище, представляет собой огромный и просторный двухсветный зал, перекрытый сводом». Её фасады с большими окнами, ритмично расчленённые колонками и увенчанные карнизами с раковинами, поражают пышностью и сочностью горельефной резьбы. Стены расписаны цветным «бриллиантовым рустом. Сравнивая архитектурное оформление этой трапезной с трапезными, построенными в XVI веке, можно наглядно судить об эволюции на протяжении века вкуса зодчего». [2 стр. 165] Бросая взгляд на зодчество Москвы времени Барокко, прежде всего удивляешься множеству разнородных декоративных мотивов. Тут есть ранние и поздние мотивы немецкого и французского ренессанса. В старинных актах указаны имена мастеров строительного дела ,где видно, что довольно большое участие в создании барочных форм принимали участие белорусские, литовские, польские мастера : Якоб Янов- строитель зданий Измайловского хозяйства, Янка Бухвостов- строитель храма в Уборах, а также и русские мастера-Пётр Потапов-строитель храма Успения на Покровке, Михаил Чоглоков-строитель Сухаревой башни. В эпоху Барокко московские строители успели проявить множество интересных художественных достижений. Новый стиль имел все данные для дальнейших прогрессивных эволюций. Зарождались новые веяния общественного строя, властно требовавшие новых и новых разнообразных форм внешнего быта, и архитектура Барокко по своим данным могла бы полностью удовлетворить их. Но объективные события подкосили расцветший поздний московский стиль. Мысли Петра I направились на новую столицу и указом от сентября 1714 года лет на десять была прекращена всякая строительная деятельность в России, чтобы обеспечить быстрый рост строительства новой столицы – Санкт Петербурга. Рабочие руки все созывались туда волей или неволей, так как указ соблюдается неукоснительно. Указ Святейшего Синода, как его в то время называли , опубликованный в апреле 1722 года, предписывал «обретающиеся в Москве у знатных персон в домах церкви весьма упразднить». Этот указ, коснувшийся очень важный стороны быта, больно отразился на самочувствии московских бояр, предрешив тем их переселение в поместья. Но и там указом от марта 1723 года было запрещено сооружение « вотчинных» храмов. Этим последним веским ударом пресечена была последняя возможность применения самых живописных форм стиля Барокко после долгого принужденного строительного затишья. Перенесение столицы в Петербург и коренные перемены в придворном быте давно уж обессилили московское искусство и его главный центр – Оружейная палата, безвременно погиб, не возродившись в новой обстановке на берегах Невы. Только после кончины Петра I в заглохшей и забытой Москве несколько оживляется долгое строительное затишье, но в формах уже иных, менее самобытных и близких к современным сооружениям Западной Европы. Начало этих новых форм внесли Петровские «заграничные пенсионеры», не имевшие по воспитанию никакой связи с минувшей глубоко интересной эпохой Московского барокко. В своей книге «Русское искусство» Зотов А.И. написал : «Привлекая широко к изучению западноевропейское художественное наследие – искусство итальянского Возрождения и барокко, произведения античного мира, новое русское искусство стремилось поставить себя на высоту мировой художественной культуры своего времени. Оно осознавало себя как искусство великой мировой державы, вышедшей победителем из самых жестоких исторических испытаний. Оно чувствовало себя приемником самых замечательных, передовых художников прошлого. Оно хотело украсить новую просвещенную Россию грандиозными произведениями архитектуры, скульптуры и живописи, уподобляющими ее древнему Риму и Греции. При всем оно не хотело отказываться целиком и от своего русского художественного наследия, используя своих высоких целях его лучшие черты». [3 стр.137]
Таким образом, с приходом Нового времени «средневековая культура» не исчезла, она лишь утратила, если так можно выразиться, статус государственного направления. Д.С.Лихачев так писал по этому поводу: «Русская культура нового времени не осталась чуждой культуре Древней Руси... Петровская эпоха ничего не упразднила. Она только разделила свободное течение русской культуры на два потока. Один поток (назовём его «официальным») пошел по европейскому пути развития, другой – продолжался в нормах древнерусской, фольклорной культуры...» [6,cтр.10].
Вслед за делением русской культуры на два «потока», произошло и деление на два направления ранее единой системы эстетического воспитания. Первое направление продолжило развитие в рамках религиозного искусства. Эта система эстетического воспитания сохранялась в монастырях и частных мастерских.
Второе («официальное») направление системы эстетического воспитания со временем также разделилось на два направления: общее - рассчитанное на преподавание изобразительного искусства в общеобразовательных учебных заведениях и специальное – ориентированное на подготовку художников-профессионалов и имеющее в своем арсенале специальные методы обучения.
Библиография :
1. Чёрный В.Д. «Искусство средневековой Руси» М., центр «Владос», 1997 год;
2. Минеева В.Е. «Искусств Московской Руси» М., издательство искусство», 1969 год;
3. Зотов А.И. «Русское Искусство», М. изд. «Искусство» 1971 год.
4. Савин Н.В. Педагогика: Учеб. пособие для студ. пед. училищ. - М.: Просвещение, 1978.
5. Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. В 3 т. Т.2, ч. 2. - М.: Издательская группа "Прогресс-Культура", 1994.
6. Лихачев Б.Т. Теория эстетического воспитания школьников.- М.: Просвещение. 1985. 175 с.